13-03-2015

Тот самый Горин

Моё поколение, разумеется, помнит то время, когда мы с нетерпением ждали очередной номер "Литературной газеты" - пожалуй, единственного издания застойных времён, которое читалось запоем ("АиФ" появился позже).

Был, правда, ещё "Крокодил", но он выходил реже, да и содержание было несколько иным. Читать газету все начинали с 16-й полосы, с "Рогов и копыт". Одним из самых ярких авторов последней страницы "Литературки" и новой телепрограммы "Вокруг смеха" был молодой литератор Григорий Горин.

Казалось, это было совсем недавно, а Григория Израилевича, которому 12 марта исполнилось 75 лет, уже почти 15 лет нет среди нас…

Мой разговор с писателем незадолго до его смерти состоялся ранним, по богемным понятиям, утром. За кофеем шла наша неторопливая беседа, больше похожая на монолог, но, право, это был тот случай, когда слушаешь, "открыв рот".

- Для меня самое трудное - это первые фразы. И, видимо, не только для меня: даже великий актёр и политик Рейган говаривал: "Прежде чем начать говорить, я хотел бы сказать". Cначала я бы хотел представиться: Григорий Израилевич Горин, родился 12 марта 1940 в Москве. Не удивляйтесь такому вступлению. Хотя считаю себя человеком по-своему известным, меня часто принимают за других, например, за Юлия Гусмана или Михаила Мишина. Как-то, собираясь в очередную поездку, пошёл за билетом. Кассирша, как увидела в окошко моё лицо, сразу заулыбалась, поинтересовалась, куда и зачем еду. А потом вдруг спрашивает:

- Так вы не себе билет берёте?

- Себе!

- А что, Шуфутинский - это ваш псевдоним?

- Такие случаи, увы, бывают нередко. Одна одесситка спросила меня истинно по-одесски:

- Скажите, я вас правильно узнала?

Поэтому всегда, когда мне начинают соответствующим образом улыбаться, и тянут руку для приветствия или автографа, так и хочется спросить, за кого меня в этот раз приняли.

- Я знаю, что Вы были дружны с Андреем Мироновым...

- Андрей практически родился на сцене, и умер на ней же. На нём был перст Божий. О многих ушедших знаменитостях после их смерти мы зачастую узнаём не очень приятные вещи. О Миронове же ничего подобного не появлялось и не появится. Он - уникальный человек, он продолжает нам улыбаться. Помню такой случай: одну из моих пьес решили поставить в Швейцарии. Естественно, они автора приглашают на премьеру. А меня не выпускают! Я уже до ЦК дошёл, и вроде бы вопрос решается. Тут мне звонок:

- Горин? Ответьте Цюриху!

- Да!

- Мистер Горин? Вы ест приехат Цурих? Ми ошен рати видет такой писател свой страна. Ви жит, где вес делегасия или отделно на острове?

- Каком острове?

- Такой спешл отел!

- Нет-нет, я буду жить со всеми!

- Ви ехат с супруга?

- Нет, я еду один.

- Может, ви приехат в другой раз с супруга и жит на острове?

- Нет, не надо в другой раз, я приеду сейчас!

И вдруг я слышу такой чистый Андрюшин голос: "Что же ты, сука, перед ними так пресмыкаешься?". Миронов, а он был в это время на гастролях в Челябинске, уговорил телефонистку на этот розыгрыш.

В другой раз мы втроем с Андреем и Марком Захаровым шли на день рождения к Александру Ширвиндту и уже во дворе именинника обнаружили, что у нас нет никакого подарка! Миронов пошарил взглядом вокруг и предложил подарить... выброшенную батарею: "Это будет символизировать тепло наших сердец". Взяли мы вдвоём с ним эту батарею и потащили на третий этаж. Захаров, как истинный режиссёр, руководил процессом. Не Бог весть, какая шутка, но деваться Ширвиндту было некуда, и мы свалили батарею в прихожей.

Когда мы стали собираться на выход, хозяин говорит: "Ребята, забирайте свою батарею. Мама у меня слепая, зацепится ещё, сломает ногу!.." Делать нечего, поволокли мы сантехнику обратно. Когда спустились, Миронов говорит:

- А вот если сейчас поднять её - Шура оценит шутку!

И точно, когда мы во второй раз притарабанили батарею Ширвиндту, он сказал:

- Ну вот, это совсем другое дело!

Андрей всегда говорил, что нельзя, непозволительно дарить материально ценные подарки; подарком должна быть работа души, выдумка, юмор. А юмор никогда нельзя оставлять на потом, нельзя оставлять шутку на завтра.

- Дежурный вопрос: какая книга оказала на Вас наибольшее влияние?

- В наши дни уже выглядит пижонством, когда говорят - Библия. Но лучшего кладезя мудрости человечество ещё не придумало. К тому же моя жена, будучи православной (она грузинка, родившаяся в Нальчике - Г.Г.), повсюду возит с собой маленькую Библию, я её читаю в любом удобном месте. Кроме того, моё сознание перевернули книги Бердяева.

- А как часто Ваша жена Вас сопровождает?

- В последнее время почти всегда. Моя жена - мужественная женщина: ведь на ней, как на полигоне, я пробую шутки, которые затем предлагаю вам. И при этом она ещё умудрилась сохранить чувство юмора!

- А когда Вы уезжаете с женой, кто остаётся дома?

- Детей у нас, к сожалению, нет. Был пёс Патрик, но в прошлом году его не стало. Раньше я был домашним, считал, что дом - это собственная маленькая аура. А сейчас лучше всего я чувствую себя в дороге - есть тяга к перемене мест. Свой дом я ношу с собой, все мои книги - в компьютере. Поэтому мне всё равно, где я нахожусь.

- Расскажите, пожалуйста, про Ваших родителей.

- Моя мама родом из Проскурова, сейчас он называется Хмельницкий. Отец служил в Киевском военном округе. В 1988 он уехал жить к моей сестре, в Сан-Франциско. Сейчас ему 94 года, и он продолжает интересоваться положением в России и СНГ. Кстати, однажды, когда я его навещал, а было это под Новый год, произошла такая забавная история. Билет я взял на 31 декабря, а 2 января - у меня читка пьесы в МХАТе. Звоню в аэропорт, а мне сообщают:

- Рейса не будет!

- Как же так? У меня же билет!

- Ну, так и что? Экипаж наверняка скажет, что у них поломка, и они будут тут 3 дня гулять!

- Что же делать?

- Попробуйте сами договориться с лётчиками.

Приезжаю в аэропорт, нахожу экипаж, объясняю им ситуацию:

- Ребята, там меня ждут, Олег Ефремов болен, но специально приедет...

- Да там на рейс продано всего 18 билетов! Ну, ладно, разве что Новый год в самолёте встретить... А анекдоты рассказывать будешь?

- Конечно, о чём речь!

- Тогда полетели!

И я всю новогоднюю ночь рассказывал анекдоты. Как долетели - не знаю...

- А куда бы Вы ещё хотели поехать?

- Я не был в Испании, а без этого и не понять "Дон Кихота" и "Ужасы войны". В Индии не был, в Австралии, в Латинской Америке. С детства слышал про бразильские карнавалы - это какое-то четвёртое измерение...

- Часто бывающий в Киеве мой коллега Отар Кушанашвили сказал следующее: "Пока в Москве будут самые большие мешки с дензнаками, всё лучшее русскоговорящее будет стремиться в Москву"...

- Думаю, что он сказал вещь в какой-то степени правильную, но не окончательную. Не только деньги привлекают таланты в Москву, но и стиль города, возможность самореализоваться. Моя жена уже в 16 лет знала, что поедет в Москву. Вот такая ломоносовская тяга... В мире нет равного Москве города, разве что Нью-Йорк, где каждый может найти свою национальную общину: армянскую, грузинскую, еврейскую...

- Сразу после смерти Юрия Никулина Вы высказывались за закрытие "Белого попугая", однако он выходит...

- Да, я предлагал сделать это. Телепрограмма, как человек: рождается, живёт и должна достойно умереть, а не находиться в доме для престарелых. Считаю, что удачных и неудачных выпусков было поровну, единственное, что удавалось всегда - благодаря Юрию Владимировичу, - создать атмосферу домашних, полуинтеллигентных посиделок. Никулин был человеком совершенно чистой воды. Всё, что надо, биография ему подарила: солдат, клоун, весёлый и добрый человек, одинаково разговаривающий с министром, президентом, вахтёром, бомжом. Когда он попадал на мой автоответчик, говорил: "Говорит автоприветчик Никулина. Передаю привет автоответчику Горина". Замечательно умел слушать анекдоты. Его спрашивали:

- Юрий Владимирович, Вы уже слышали этот анекдот?

- От Вас - ещё нет.

Лучшие его анекдоты - как бы от лукавого солдата. Типичный пример:

- Странная история со мной вчера приключилась. Мы играли вчетвером в карты. Я уронил карту, полез под стол, а там - 7 ног.

- Как же так? Может, кто-то был одноногий?

- Нет!

- Может, кто-то поджал ногу?

- Нет!

- А в чём же дело, Юрий Владимирович?

- Обсчитался!

Даже в тяжёлые минуты Никулин оставался самим собой. Когда его везли на операцию, после которой он уже не проснулся, он рассказал последний в своей жизни анекдот:

- Ребята, перед тем, как вы мне дадите наркоз, расскажу анекдот, чтобы вам было весело. Значит, приходит депутат из Думы домой. Прения там у него были противные, или съел там чего не того, прихватило его. Бегает по квартире и кричит: "Сейчас меня вырвет!" Жена ему:

- Подожди, сейчас тазик принесу!

- Ой, не могу, сейчас вырвет!

- Да подожди, уже несу, не порть наш ремонт!

- Всё, поздно! Концепция изменилась: я обосрался!

- Раз уж заговорили о телевидении, то вопрос о другом клубе - вёселых и находчивых. Как он Вам?

- Создатели программы были моими однокурсниками, а я был капитаном команды мединститута. Однако выяснилось, что в капитаны я не гожусь: реагирую я точно, но скорости не хватает, да и сбить меня легко. А там требуется совершенно уникальное, сиюсекундное остроумие. А КВН я люблю, был даже пару раз в жюри. В нём есть задор, которого не хватает другим передачам. Тот факт, что Масляков несколько отяжелел и пополнел, не уменьшил его обаяния.

- Что Вам больше по душе - юмор или драматургия?

- Драматургия - это то, что остаётся. Общечеловеческие вещи живут гораздо дольше. Театр обладает возможностью самовозрождения. Раз старую пьесу начали снова играть, значит, в ней нашлось что-то новое. Вот и мои пьесы всё время где-то играют. То "Тиль" вернулся, то "Феномены". И я прихожу на новый старый спектакль и удивляюсь: неужели я такое написал? А юмор остаётся в крупинках, остальное растворяет время.

- Над чем Вы сейчас работаете?

- Вот уже несколько лет подбираюсь к пьесе о Соломоне. Вся сложность заключается в том, что это, пожалуй, - один из самых загадочных библейских персонажей и исторических личностей. С одной стороны, он действительно существовал, с другой стороны, - это мифическая фигура, наделённая разумом от Бога (при рождении он просил Бога не о счастье, а о мудрости).

У Библии 5 уровней познания. Первый, когда Вы просто читаете её, смотрите сюжет: свадьба Соломона и царицы Савской... Второй, когда Вы начинаете понимать, что это аллегория. Кроме того, что существуют исторические события, автор хотел сказать что-то ещё (в те времена не принято было говорить напрямую). Вот понимание того, что автор хотел сказать - третья стадия познания. В христианстве это - толкование Священного писания, у евреев - Талмуда. Четвёртого уровня достигают ещё более мудрые люди, которые говорят, что Господь вкладывает смысл в каждый знак. Ну, а пятый уровень - это тайна, которую понять невозможно, она может открыться тебе в момент озарения, вдохновения. Настоящее искусство - это и есть достижение пятого уровня.

Говорят, что когда Шопен записывал свои произведения, они ему не нравились. Но он ничего не мог поделать: такая музыка шла с небес! То же самое было и с Пушкиным, когда он прыгал на одной ноге, и кричал: "Ай да Пушкин, ай да сукин сын!" Это, когда пришло, это - прорыв в тайну. Так вот, я сейчас в отношении Соломона где-то на втором уровне.

- Часто ли у Вас возникает ощущение типа "Ай да Горин!"?

- Редко, но бывало - с Мюнхгаузеном, Свифтом, "Чумой..." (пьеса "Чума на оба ваши дома!» по мотивам трагедии Шекспира "Ромео и Джульетта» - Г.Г.). Последняя была придумана в одну ночь. Я ехал в Ригу в одном купе с Юозасом Будрайтисом. Засыпая, я придумал пьесу о том, что случилось в Вероне на следующий день после смерти Джульетты и Ромео. И мне надо было срочно кому-то рассказать. Я разбудил Юозаса: "Послушай, это интересная версия, или я сошёл с ума? Ведь всё было не так!.."

Впоследствии я съездил в Верону. Там действительно жили Монтекки и Капулетти, желающим показывают балкон и склеп Джульетты... Я воспользовался сюжетом не Шекспира, а монаха Банделлы. У него есть слова: "После гибели молодых их семьи замирились, но мир этот длился недолго". Они стали эпиграфом моей пьесы. Для театра главное - подойти к ситуации, которая держит внимание. Внимание держит только конфликт - ничего другого человек не придумал. За благополучной семьёй наблюдать неинтересно...

- А о счастливом человеке писать трудно?

- Наверное... Можно описать счастливых молодожёнов, отправляющихся в свадебное путешествие на корабле. Но, когда он отойдёт от причала, мы должны увидеть, что на нём написано "Титаник"... По большому счёту, нельзя долго радоваться ничему. Первый шаг ребёнка, которому радуется любая мать - первый шаг к его смерти...

Гурген ГРИГОРЯН