20-10-2017

The Atlantic: Китай постепенно перекраивает мир

Потрясающие масштабы китайского инфраструктурного проекта и его последствия для международного порядка.

До недавнего времени в пакистанском городе Гвадаре с населением 50 тысяч человек можно было увидеть только пыльные дома из шлакобетонных блоков и рыбаков. Окруженный скалами, пустыней и Аравийским морем Гвадар был забытым краем земли.

Но сегодня он оказался в центре китайского проекта «Один пояс, один путь» и в результате этого переживает огромные преобразования. В Гвадаре настоящий строительный бум: там появился новый контейнерный порт, построены новые гостиницы, а также около трёх тысяч километров автобанов и скоростных железных дорог, которые связали его с западными провинциями Китая, не имеющими выхода к морю.

КНР и Пакистан хотят превратить Гвадар во второй Дубаи, доведя численность его населения до двух миллионов человек.

Китай быстро превращается в самую мощную на планете коммерческую империю. В качестве сравнения можно рассказать о том, что План Маршалла предусматривал выделение Европе 800 миллиардов долларов на восстановление (если рассчитывать эту сумму как долю от сегодняшнего ВВП). В течение нескольких десятилетий после войны Соединенные Штаты были самой крупной в мире торговой державой, а также основным кредитором, предоставляющим займы другим государствам.

Теперь настала очередь Китая. Размах и масштабы инициативы «Один пояс, один путь» просто ошеломляют. Их оценивают по-разному, но на этот проект уже потрачено более 300 миллиардов долларов. А в предстоящие десятилетия Китай планирует израсходовать на него ещё один триллион долларов.

По данным ЦРУ, в 2015 году 92 страны назвали Китай своим крупнейшим партнёром в области экспорта или импорта. Соединенные Штаты своим партнёром №1 назвали всего 57 стран.

Но больше всего поражают те темпы, которыми Китай достиг всего этого. В 1980-х и 90-х годах эта страна была самым крупным в мире получателем займов от Всемирного банка и Азиатского банка развития, но в последние годы Китай выделяет развивающимся странам больше кредитов, чем Всемирный банк.

В отличие от США и Европы, Китай использует помощь, торговлю и прямые иностранные инвестиции в стратегических целях, завоевывая благорасположение различных стран мира, усиливая своё политическое влияние и получая необходимые ему для развития полезные ископаемые. «Один пояс, один путь» — это самый впечатляющий пример такой стратегии. Это комплексная инициатива, включающая целую серию уже начатых и перспективных инфраструктурных проектов. В предстоящие десятилетия Китай намерен создать разветвленную инфраструктурную сеть в Азии, а в рамках аналогичных инициатив — и во всём мире.

Финансирование на эти цели будет поступать в основном в виде займов, а не помощи, и в нём также будут участвовать китайские государственные предприятия. Это значит, что если, например, Пакистан не сумеет вернуть долг, Китай может стать собственником значительной части его угольных шахт, нефтепроводов и электростанций. Тем самым, он обретёт колоссальные рычаги влияния на пакистанское правительство. Надо сказать, что Китай уже получил права на управление портом Гвадар на 40 лет.

«Один пояс, один путь» — это на сегодня самая масштабная внешнеполитическая инициатива Китая. Но это не План Маршалла. Пекин делает это не из альтруизма, не из желания стабилизировать те страны, которым он предоставляет кредиты.

Зачем в таком случае тратить огромные суммы на своих соседей? Во-первых, Китай слишком сильно зависит от своего восточного морского побережья и узкого Малаккского пролива возле Сингапура, через который он импортирует и экспортирует товары. Например, через этот пролив проходит более 80% закупаемой им нефти. В этом смысле строительство торговых путей через Пакистан и Центральную Азию вполне логично.

«Один пояс, один путь» также помогает Китаю инвестировать свои валютные запасы и даёт работу его многочисленным государственным предприятиям, которые простаивают или работают не в полную мощность.

Данная инициатива также будет иметь положительный побочный эффект для Пекина. Некоторые официальные лица из китайского правительства вполне открыто говорят о том, что этот проект является составной частью соперничества с США. Как минимум, он даёт в руки Китаю рычаги влияния на многочисленные маленькие страны, которые чувствуют себя обязанными Пекину в экономическом плане.

Что всё это означает для «либерального мирового порядка», для создания и защиты которого Соединенные Штаты за последние 70 лет приложили так много усилий? Последствия не так уж и плохи.

Если цель такого порядка заключается в обеспечении мира и процветания, то щедроты Китая в определенном смысле содействуют этому. Страны, которые торгуют, гораздо реже воюют, причём не только со своими торговыми партнерами, но и с миром в целом. Таким образом, Китай по-своему помогает отстаивать мир во всём мире.

Но даже если в Pax Sinica, или «мире по-китайски» с его многочисленными маленькими государствами-получателями китайских инвестиций будет меньше межгосударственных войн, Соединенным Штатам всё равно будет гораздо труднее навязывать свою волю по многим другим вопросам, начиная с борьбы против терроризма и кончая введением санкций против стран, враждующих с Западом.

Что касается процветания, то экономическое воздействие Китая на страны, получающие его займы, в лучшем случае кажется неоднозначным. 20% из выделяемых Китаем средств поступает в виде традиционной помощи и действительно помогает экономикам этих стран. Но большая часть его щедрот идёт в виде займов и кредитов, которые не так уж и полезны.

Учёные, изучавшие китайские инвестиции в Африке с 1991 по 2010 год, выяснили, что помощь Китая мало помогает экономическому развитию, и что дешёвый китайский импорт зачастую вытесняет местные африканские фирмы, тем самым нанося ущерб занятости на малых предприятиях. Выдавая кредиты, Китай обычно требует, чтобы страны-получатели привлекали китайские компании к строительству дорог и портов. Таким образом, он не пользуется услугами местных фирм и не готовит местные трудовые ресурсы.

Например, в Пакистане на строительстве экономического коридора работают тысяч китайцев. Они привозят с собой собственных поваров, у них отдельное жильё, и они мало общаются с местным населением. На строительстве автомагистралей и железных дорог работает довольно мало пакистанцев, и поэтому местные рабочие не совершенствуют свои навыки и умения. Вместе с тем, Пакистан выделил почти 15 тысяч охранников, которую обеспечивают безопасность китайцев. Но военная служба — это не та профессия, которая нужна Пакистану больше всего.

Кроме того, если раньше китайские кредиты выдавались под очень низкий процент (примерно 2,5%), то постепенно эта ставка повысилась до 5% и более. Таким образом, погашать эти займы и кредиты будет всё труднее.

Получатели китайских денег радуются, что могут устранить нехватку электроэнергии и отремонтировать свои дороги. Однако они отдают под залог своё будущее. Пожалуй, самая большая угроза, которую Китай своими действиями создает для либерального мирового порядка, заключается в том, что в отличие от западной помощи и кредитов, проекты «Одного пояса, одного пути» зачастую порождают ужасные методы руководства, создают экологические проблемы и попирают права человека, хотя в этом плане Китай в последние годы сделал несколько шагов вперёд и улучшил ситуацию.

Китай очень часто вкладывает крупные инвестиции в страны, которые подвергаются остракизму со стороны внешнего мира в силу того, что ими руководят диктаторы, что там не соблюдаются права человека и процветает коррупция. Речь идёт о таких государствах как Зимбабве, Северная Корея, Нигер, Ангола и Бирма.

Президент Уганды Йовери Мусевени, которого никак нельзя назвать блюстителем прав человека, объяснил, что китайские инвестиции нравятся ему, потому что китайцы «не задают лишних вопросов и приходят с большими, а не с маленькими деньгами». Конечно, хотя США и Европа сегодня настаивают на высоких стандартах, предоставляя помощь зарубежным странам, их компании и правительства тоже очень часто попирали права человека и экологические нормы, когда в 19-м и 20-м веках действовали в Индии, Африке и Латинской Америке.

Если говорить о безопасности труда и охране природы, то в этом отношении показатели Китая при реализации зарубежных проектов просто ужасны. В некоторых районах после ухода китайских фирм остаётся настоящий хаос: шахтёры, не получающие зарплату, уничтоженные леса, погубленные реки.

Однако Китай очень быстро учится на своих ошибках. В 2017 году китайское правительство опубликовало новые, более строгие указания для инвесторов, работающих за рубежом. Новый китайский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ) намерен использовать в своей работе стандарты мирового уровня. А многие китайские компании, включая национального нефтяного гиганта CNOOC, очень быстро исправляются и совершенствуются.

Если Китай продолжит свою геоэкономическую экспансию, это окажет огромное воздействие на весь мир, причём последствия от такой экспансии не всегда будут полностью негативными. Поскольку у Запада нет одного триллиона долларов, чтобы потратить их на развитие инфраструктуры в зарубежных странах, в процессе новой большой игры ему лучше всего подключиться к китайскому проекту и оказывать на него своё влияние.

Если инициатива «Один пояс, один путь» увенчается успехом, асфальт станет более гладким, логистика будет работать лучше и быстрее, а отрезанные от мировых рынков страны смогут больше торговать. Если вышеупомянутые учёные правы, то в мире будет меньше межгосударственных войн, хотя многие маленькие страны будут всё больше зависеть от Китая.

Во время визита в США в 2015 и 2017 годах, а также на форуме в Давосе китайский председатель Си Цзиньпин подчёркивал, что КНР нужна более справедливая международная система, и что Китай не собирается разрушать мировой порядок. Призывая Китай к повышению стандартов охраны труда, к соблюдению прав человека и к защите экологии при осуществлении проектов, мир должен потребовать от него выполнения своих обещаний.

Anja Manuel, The Atlantic, (США)

Перевод: ИноСМИ