07-06-2019

Украина идёт в масштабную финансовую ловушку

Украина рискует привлечь на рынок внутренних заимствований глобальных спекулянтов и остаться у разбитого корыта.

Не зря я боялся горячих денег. Минфин серьёзно хочет, чтобы нерезиденты больше покупали облигаций внутреннего займа. Об этом он даже написал в своей Стратегии управления госдолгом 2019-2021. Они хотят увеличить долю госдолга в гривне и плюс хотят, чтобы эти ОВГЗ покупали иностранные инвесторы. Значит, можно ожидать, что в следующие годы этих инвесторов будет становится все больше и больше. Чтобы управлять госдолгом, то даже создаётся агентство по управлению долгом с учётом лучших мировых практик.

Знаете, мне эта ситуация чем-то напоминает Мексиканский кризис 1994. По сути, это был один из первых крупнейших кризисов связанных с оттоком горячих денег. Тогда мексиканское правительство, большей частью состоящее из выпускников американских элитных вузов, тоже думали, что с помощью горячего иностранного капитала смогут решить проблемы финансирования долга государства. И немного ошиблись в своих оценках.

В то время как раз Мексика вошла в элитную организацию ОЭСР. Это можно сказать клуб развитых государств. Так же Мексика совместно с Канадой и США подписала соглашение о свободной торговле — НАФТА. То, которое недавно Трамп в одностороннем порядке изменил в свою пользу. Так же Мексика выполнила ряд требований МВФ, благодаря чему получила помощь от организации.

Безусловно, всё это отразилось на повышении доверия иностранных инвесторов к Мексике и в страну увеличились входящие потоки капитала. Если в 1989 в страну заходило не более 1 млрд в год горячего капитала, то в 1993 уже $30 млрд! Почти в 30 раз! Большей частью эти потоки шли на финансирование госдолга. При этом, прямые Инвестиции увеличились всего в 2 раза — с 2 млрд до 4 млрд.

Благодаря этим потокам, правительству удавалось удерживать стабильный курс песо к доллару и параллельно с этим наращивать международные резервы. С 1989 по 1994 международные резервы выросли с 6,7 млрд дол до 25 млрд. Так же стабильный курс поддерживаемый этими потоками горячего капитала, а так же отсутствие прямых инвестиций, привели к тому, что в стране начал расти торговый дефицит с 4 млрд в 1989 до 30 млрд в 1994.

По сути, рост благосостояния и доходов мексиканцев, вместе со стабильным курсом, привело к тому, что они начали больше потреблять импорта. Рост импорта и сильная внутренняя валюта соответственно тормозили рост собственного производства, помимо этого делала менее конкурентным экспорт.

Какое-то время проблемы с торговым дефицитом удавалось скрывать с помощью потоков капитала. Однако в определенный момент инвесторы начали сомневаться в том насколько курс песо соответствует своей рыночной стоимости. Это привело к тому, что в стране начался отток капитала. Игроки на бирже это называют фиксацией прибыли. По сути, это закрытие своих позиций с целью перевода бумажной прибыли в реальные деньги, часто по той причине, что в будущем есть риск эту прибыль потерять.

Снижение потоков капитала привело к тому, что в стране начала вылазить проблема дефицита. Безусловно это отразилось на курсе песо. Чтобы предотвратить обвал валюты, правительство начало усиленно продавать резервы. Менее чем за год резервы упали с 25 до 4 млрд! Сама валюта обесценилась с 3,4 песо за доллар до 7,8 песо. Обесценивание песо более чем в два раза сразу привело к удорожанию импорта и к росту инфляции, что достигла 50%. Нарастание паники, бегство капитала и девальвация привела к тому, что Мексика оказалась на грани дефолта.

Интересно здесь то, что на протяжении предыдущих лет с 1990 по 1994 госдолг Мексики упал с 50% до 20% ВВП. В момент кризиса он снова вырос до 32%.

Как можно объявить дефолт при таком низком уровне госдолга? Оказывается можно, особенно если из страны все кредиторы решили убежать, никто не рискует давать в долг банкроту, чтобы не потерять свои деньги, а ещё нужно погашать старые долги.

Чтобы спасти страну от краха в США был принят экстренный план помощи Мексике, по которому им выделили 50 млрд дол. Крах предотвратили, однако все предыдущие достижения всего за год были сведены на нет, а сами последствия кризиса ощущались до начала 2000 года!

Павел Вернивский, «Хвиля»